Вспомнился один текст в связи с разговором с уважаемым Анонимом (http://kiprian-sh.livejournal.com/62750.html?thread=2152734#t2152734):
"Именно в том, что Хайдеггер умел услышать в словах их тайное происхождение и скрытое настоящее, я и вижу непревзойденное величие философа. Если он с легкостью мог интерпретировать тексты, то я, в противоположность ему, часто испытывал в этом затруднения. Он же силой подчинял тексты собственным интенциям, для чего и обращался к знанию исходного смысла слов. Хайдеггер умел обнажить многозначность слов, внутреннюю силу притяжения живого словоупотребления и его понятийных импликаций, обострить нашу к ним чувствительность, и тут я вижу непреходящее наследие, которое он завещал нам и которое едино для всех нас, здесь собравшихся. В том и состоял позитивный смысл "деструкции", не имевшей ничего общего с разрушением. Это ощущает всякий, даже если он с превеликим трудом учил немецкий язык или не в совершенстве владеет языком греческим.
Здесь речь идет не о приобретении некоторого запаса слов или о следовании правилам, а о постоянном формировании горизонта и об открытости по отношению к другим, все равно, на каком языке мы, смотря по обстоятельствам, стремимся с ними объясниться. Хайдеггер действовал поистине новаторски, связуя воедино способность мышления и языковую. фантазию, что компенсирует в моих глазах все слабости, перед лицом которых филологи, вопреки Хайдеггеру, часто испытывали сомнения. Так, в хайдеггеровском переводе песни греческого хора были найдены две дюжины ошибок. Однако ведь эти ошибки, которые, несомненно, влекли за собой определенные искажения текста, давали больше для понимания всего текста, чем "цеховое" исследование" (Х.-Г. Гадамер. Хайдеггер и греки) .

Прочитал пост А. Г. Дунаева "Еще раз о «парижском богословии»". С его оценкой "парижского богословия" (и предшествовавшего ему богословия "серебряного века") почти полностью согласен (собственно, свою точку зрения на это наследие я высказал, написав две большие статьи, где оно рассмотрено преимущественно под углом соответствия "богословия иконы" и его теоретических оснований учению свв. отцов: http://kiprian-sh.narod.ru/texts/Symbol.htm, http://kiprian-sh.narod.ru/texts/Hypostasis.pdf). Не то плохо, что мы все (ну, многие) в юности начинали с чтения этих книжек. Плохо, что наследие "серебряного века" и "парижского богословия" до сих пор выдается уже, вроде бы, повзрослевшими людьми за аутентичное православие. Опасно не само по себе это наследие, а наше некритичное к нему отношение.
Два момента в реплике Дунаева вызвали у меня настороженность.
Во-первых, мне не ясно, какую версию "имяславия" он почитает православной. Булатовича?
Во-вторых, я опасаюсь, что научное (предположительно) прочтение свт. Григория Паламы, предлагаемое Дунаевым, тоже будет некоторым образом закрывать пути к непредвзятому пониманию трудов святителя.

PS Книгу Горбуновой-Ломакс тоже всячески рекомендую, несмотря на явные полемические перехлесты, которыми она грешит.

PPS Скажу еще об одном тезисе, с которым я не согласен в реплике Дунаева. Он пишет: "Всякие «религиозные философии» и «парижские богословия», граничащие с ересью, а то и прямо переходящие в нее <...>, стали возможны только из-за отсутствия нормальной богословской школы (и, соответственно, богословия, которое невозможно без «школьной предпосылки» и без традиции) в дореволюционной России, которая слишком поздно начала приближаться к европейскому уровню, но так до него и не дошла..."
Не могу не заметить, что "всякие «религиозные философии» и «парижские богословия»" имели своими источниками как раз идеи, процветавшие в представляющейся Дунаеву столь "высокопродвинутой" Европе. Вот ведь странность, а?

Черна рыля изорана
Тай пулямы усияна,

Белым тилом зволочена
Тай кровыю зволощена.

Витер вие по долини,
Лиже жовнеж у могили.

Нэма кому схороныты,
Кытайкою вочи вкрыты.

И ни хаты, и ни мамы,
И ни трумна, и ни ямы.

Летыт ворон с других сторон.
Летыт ворон тай сидае,
Вочи клювом выбивае.

Черна рыля изорана
Тай пулямы усияна…

***
Чье ты, перышко, чье
Опускаешься в осень сырую?
Кто же вы, дурачье,
Перешедшие грань роковую?
Нас всегда без числа
Глупых птах, что свернуть не успели.
Дробь ли нас разнесла
Или сдуру влетели в пропеллер …

Ах, любовь, ты, любовь –
Все приемлешь от песен до хрипа,
Преступления кровь
И болезни известного типа,
И звезду в вышине,
И уныло скрипящую койку,
И тоску, что в вине
Мы разводим постольку-поскольку.
Все вначале – пустяк,
Приключенье, охота, забава!
Кто бы выставил знак,
Что уже началась переправа
К прикипелости той,
Что, всю прежнюю легкость наруша,
Сердце алчной рукой
Из груди выдирает наружу!

Он наступит – черед,
Волоча свою нежность ли, скарб ли,
Кто-то прочь побредет,
Оставляя кровавые капли.
А в груди – пустота!
Чем не плата за сладость успеха?
Из безмолвного рта
Крик немой, словно праздника эхо.
Ах, любовь, время грез,
А прозренье крадется все ближе,
Как охотничий пес,
И следы с наслаждением лижет…

Чье ты, перышко, чье?
Это ж я зависаю над бездной!

Папа - грешный человек, как все люди: сами католики это признают. Значит, папа может согрешить и против веры - стать еретиком. В силу Ватиканского догмата вся Церковь должна идти за ним, принять его ересь!

Ответ. - На протяжении веков никогда не было папы еретика, бывали подчас только слабовольные преемники Петра, вяло и неумело боровшиеся с ересями. Но отвлечённо, теоретически говоря, случай ухода папы в ересь возможен: все люди свободны. Но и в этом крайнем случае нет опасности вовлечения Церкви в ересь: папа-еретик в силу своего еретичества перестал бы быть членом Церкви и тем более - видимым главою её; с того момента как он стал еретиком он сам себя лишил папского сана. Такой случай был бы равносилен смерти папы или поражению его неисцелимым сумасшествием: собор кардиналов немедленно приступил бы к избранию нового, действительного папы. Этим вовсе не подрывается "Ватиканский догмат". В силу этого догмата, когда папа, исполняя своё верховное служение, разрешает для всей Церкви какой-либо догматический вопрос, выясняет учение веры, раскрывает истину заключающуюся в Откровении, - Провидение не допускает заблуждения, безошибочность обеспечена папе свыше. Но если бы какой-либо папа, уклоняясь от этого своего верховного служения, порвал с уже безошибочно выясненным положением вероучения, если бы он стал, например, учить, что Бог не Троичен в Лицах, а пятеричен, - он тем самым согрешил бы против "Ватиканского догмата"; он ушёл бы, так сказать, из той области, в которой ему обеспечена безошибочность учительства. В таком случае провиденциальная помощь свыше учащему экс-папе стала бы невозможной, ибо Божня святость не может положительно содействовать заблуждению. Не было бы опасности введения всей Церкви в заблуждение, ибо для каждого стало бы ясно, что бывший папа отпал от папства и от Церкви, уклонился от своего служения и тем самым от безошибочности. А главное то, что Христос-Глава всегда властен не допустить провозглашения папой ложного догмата, даже если папа в том или ином догматическом вопросе лично ошибается. Не надо также забывать, что без особой помощи свыше и вселенский собор и весь "церковный народ" легко могут впасть в ересь.

(http://www.unavoce.ru/library/tyszkiewicz_infallability.html).

Интересно, насколько распространено среди католиков такое мнение.

На портале Богослов.ру опубликован текст М. Ю. Реутина "Майстер Экхарт — Григорий Палама: продолжение дискуссии" (http://www.bogoslov.ru/text/529309.html).
Отмечу то, что сразу бросается в глаза.
Автор сообщает, что термин "эманация" употребляемый им в отношении учения свт. Григория Паламы, следует понимать не как "природная эманация" (против чего возражал о. Диодор), а как "смысловая эманация". Ну, что ж, хорошо, коли так. Хотя, несмотря на уверенность и уверения автора, остается далеко не очевидным, что так понятый термин делает свт. Григория (об Экхарте я не говорю) "неоплатоником", или даже "христианским неоплатоником". И уж совсем никак не обоснованным остается мнение М. Ю. Реутина, высказанное им в первой статье, послужившей поводом к дискуссии: "Следуя в неоплатоновском русле, Палама ставил своей целью сублимировать эманационную теорию, «воцерковить» ее, по-своему интерпретировав присущий ей пантеизм" (http://www.bogoslov.ru/text/434530.html). Можно ли надеяться, что в таком виде хотя бы автор свое мнение отстаивать не будет? Увидим. Жаль, что к рассмотрению действительного христианского учения о связи твари и Творца и о явлении Его в твари, о познании Его чрез тварь автор даже не подступил (а было бы забавно, если бы он прозрел неоплатонизм в Рим. 1, 20, например). Посему слова его о "библейской риторике" Паламы-"неоплатоника" можно не только отвергать, но и просто не принимать к сведению.
Непонятны торопливость и поверхностность в рассмотрении учения Маймонида, приведшие, конечно, к "уверенному" различению "библейского креационизма" и "неоплатоновского эманационизма", но позволяющие сомневаться, что уверенно проведенные границы проведены верно. Скажем, следовало бы или рассмотреть те смыслы, в которых Маймонид говорит об эманации, и то, чтО и как именно он отрицает, отрицая ее во второй части "Путеводителя", или уже вовсе не касаться этой темы. Объяснять все "противоречивостью", даже не попытавшись разобраться...
Радует, что автор понял, наконец, что у свт. Григория нет "концепций имяславческого толка". Но то, как Реутин себе представляет "творческое развитие учения об энергиях, состоящее в его трансляции в теорию имени и языка" выдает совершенное отсутствие адекватного представления о том, как происходило зарождение и развитие "имяславческого" спора.
Но в целом то, чего стремился достичь о. Диодор, достигнуто. Продолжать полемику, видимо, не нужно, и далее переубеждать М. Ю. Реутина было бы пустой тратой времени, потому что он явно прельщен и очарован своими видениями, позволяющими ему чаять открытия закрытого от всех учения свт. Григория Паламы об энергиях: "Но отмычка для замка уже существует - теория смысловой эманации. Я на мгновение приоткрыл тяжелую дверь и расслышал вдали чарующие звуки платоновских сфер..." Как тут продолжать разговор?

Очень, на мой взгляд, глубокий текст диакона Андрея Юрченко: http://alexandrg.livejournal.com/51518.html
Очевидно, что здесь в интереснейшем ракурсе могут быть поставлены и продуманы принципы онтологии, гносеологии и философии языка.
Сейчас нет времени высказаться по предмету, который мне видится самым важным в тексте, но текст рекомендую прочесть обязательно.

С началом и в продолжение каждого поста в ЖЖ время от времени вспыхивают жаркие дискуссии о том, нужно ли соблюдать пост, какой именно и можно ли вообще не поститься.
Не вижу в этих разговорах ничего, кроме потакания плоти и нежелания хотя бы немного смирить свое угождение ей (особенно умилительны призывы к посту духовному, как будто он легче "диеты").
Мне кажется, нужно просто исполнять его из послушания Матери-Церкви, всяко лучше знающей, что нам полезно, а что -- нет. Я руководствуюсь нехитрыми принципами:
1. Начало посту положил Сам Спаситель.
2. В Апостольских правилах сказано: "Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или иподиакон, или чтец, или певец, не постится во святую Четыредесятницу предо Пасхою, или в среду, или в пяток, кроме препятствия от немощи телесныя: да будет извержен. Аще же мирянин: да будет отлучен" (Правило 69).
3. В дальнейшем Церковь выработала определенные сроки и правила пощения.
4. В своей практике нужно, не мудрствуя, руководствоваться обычаем, принятым в епархии/храме, к которым принадлежит человек. Можно воспользоваться и Церковным календарем.
5. Послабления для немощных следует согласовывать с духовником (если нет духовника, то можно обратиться к любому священнику), но можно руководствоваться и медицинскими советами .
6. Относиться к посту нужно просто как к аскетическому упражнению, польза которого подтверждена авторитетом Церкви.
7. Не надо впадать в отчаяние и "богословствование" о посте. Потерпи, он закончится, и ты, наконец, нажрешься вожделенного мяса :)

PS К пункту 5. Рассказы о до смерти умученных духовниками не принимаются, так как в ЖЖ, полагаю, таковых нет ни одного. В любом случае, если таковые и обретутся, то пусть утешатся наградою на небесах, ибо за глупость наказаны они не будут, и Господь вменит им подвиг по глупости в подвиг веры.